Васисуалий Лоханкин

#LearnAndDiscuss

Wenn der Mönch Ockham bis ins 21. Jahrhundert gelebt hätte und versucht hätte, die Struktur der globalen Wirtschaft zu verstehen, hätte er wahrscheinlich nicht nur die Sprache verloren – er hätte seine Aufzeichnungen verbrannt und sich in digitale Einsamkeit zurückgezogen. Seine berühmte "Rasiermesser", nach der "man soll keine Wesen ohne Notwendigkeit vervielfachen", wäre bereits beim ersten Versuch, die Konstruktion des globalen Währungssystems "aufzudecken", stumpf geworden. Wir leben in einer Welt, in der Wesen sich vermehren – Währungen, Derivate, Schemata, Überbauten, Zentralbanken, Kryptowährungen, ETFs. Komplexität ist zur neuen Norm geworden. Aber je komplexer die Konstruktion, desto höher die Wahrscheinlichkeit ihres Zusammenbruchs.

Мартовское заседание ФРС продемонстрировало резкую смену риторики: регулятор официально перешел от стратегии смягчения к вынужденной стабилизации, столкнувшись с одновременным давлением внешних шоков и внутренней инерции цен.
Геополитический туман. Главная новость — ставка осталась на уровне 3.5%–3.75%. Но дьявол, как всегда, в деталях. Джером Пауэлл, проводя, возможно, одну из своих последних встреч на посту главы ФРС, выглядел человеком, который осознает: старые методички больше не работают. Конфликт между Ираном и Израилем ударил по бензоколонкам быстрее, чем ФРС успела допечатать отчеты. «Мы просто не знаем», — честно признался Пауэлл, отвечая на вопросы о влиянии войны. Эта фраза стала лейтмотивом всей встречи.
Инфляция: «Липкая» и неприятная. Помните, как в конце 2025 года все ждали победного марша к 2% инфляции? Забудьте. Прогноз на 2026 год повышен до 2.7%. Оказывается, инфляция — это не только цены на яйца, но и долгоиграющий эффект от тарифов, которые застряли в системе, как кость в горле. ФРС признает: товары дорожают снова, и это не только из-за нефти.
Производительность — наш спаситель? Самый интересный момент выступления — неожиданный оптимизм по поводу роста ВВП (2.4%). Откуда рост, если ставки высокие, а рабочих рук не хватает? Ответ кроется в слове «эффективность». Пауэлл намекнул, что бизнес научился делать больше меньшими силами. Аналитики шепчутся об ИИ, но ФРС осторожничает в формулировках. Это их единственный козырь: если технологии смогут сдерживать цены, то экономика выживет даже при «дорогих» деньгах.
Что это значит для нас? Для рынков это холодный душ. Мечты о трех-четырех снижениях ставки в этом году испарились, оставив место лишь одному скромному сокращению «если повезет».
ФРС продолжает оставаться в «режиме ожидания». Пауэлл не хочет входить в историю как человек, который преждевременно объявил победу над инфляцией, а затем получил новый виток цен. Поэтому мы будем жить в эпоху «высоких ставок надолго» — по крайней мере, пока дым над Ближним Востоком не рассеется.

События марта 2026 года наглядно показали, как быстро рыночные ожидания могут пойти вразрез с геополитической реальностью. Прошедшая неделя на американском рынке акций выдалась не просто «красной», она стала холодным душем для тех, кто надеялся на стабилизацию цен и мягкое завершение цикла ФРС. Индексы S&P 500, Dow и Nasdaq зафиксировали третью неделю потерь подряд, реагируя не на отчеты компаний, а на сводки с фронтов.
Ракеты вместо дивидендов/ Главным «медведем» недели стал министр обороны Пит Хегсет. В пятницу он объявил о переходе операции «Epic Fury» (Эпическая ярость) в самую агрессивную фазу. По данным Пентагона, объединенные силы США и Израиля поразили уже более 15 000 целей в Иране.
Фактическая блокада Ормузского пролива, длящаяся уже 12 дней, превратилась из временной угрозы в долгосрочный фактор. Страховые компании (P&I) начали массово отзывать полисы для судов в регионе, что практически обнулило трафик через пролив. Нефть Brent закрепилась на уровнях 2022 года, а Катар объявил о форс-мажоре по поставкам СПГ. В таких условиях рынок перестал верить в быстрое обуздание инфляции.
Парадокс облигаций или когда плохо — это действительно плохо. Стандартная логика инвесторов — «слабая экономика означает низкие ставки» — больше не работает. Пересмотренные данные по ВВП за IV квартал шокировали рынок: рост составил всего 0,7% (вместо первоначальных 1,4% и ожидаемых 1,5%). Причиной стали торговые тарифы и последствия недавнего «шатдауна».
В нормальной ситуации доходность облигаций должна была упасть, но она подскочила до 4,27%. Инвесторы опасаются, что США столкнутся с классической стагфляцией: стагнация экономики при взрывном росте цен на энергию и огромных бюджетных тратах на войну. Теперь рынок закладывает всего одно символическое снижение ставки на весь 2026 год.
Иконы стиля и кризис ликвидности. Технологический сектор лишился своего последнего козыря — стабильности управления. В четверг, 12 марта, об уходе заявил Шантану Нарайен, возглавлявший Adobe 18 лет. На фоне падения акций компании на 23% с начала года и усиления конкуренции со стороны ИИ-стартапов, эта новость спровоцировала обвал Adobe на 7,6%.
Параллельно начались проблемы в финансовом секторе. Morgan Stanley ограничил выплаты инвесторам из своего фонда частного кредитования North Haven PIF после того, как запросы на вывод средств превысили 10%. Это тревожный сигнал: «пузырь» частного долга, который годами подпитывал рост софтверных компаний, начал сдуваться под давлением высоких ставок.
Потребитель в депрессии. Индекс потребительского доверия Мичиганского университета упал до 55.5. Обычного американца сейчас пугают не столько ракетные удары, сколько ценники на АЗС. Ожидания по личным финансам рухнули на 7,5%, а продажи автомобилей (минус 3,2%) показывают, что режим экономии уже включен.
Что дальше? На следующей неделе Джером Пауэлл проведет одно из своих последних заседаний на посту главы ФРС. От него ждут не изменения ставок (они останутся в диапазоне 3.5%–3.75%), а четкого плана: как регулятор намерен бороться с энергетическим шоком, не обрушив при этом окончательно замедляющуюся экономику.
США вошли в зону стагфляционных рисков. Энергетическая независимость дает Америке преимущество перед Европой, но это лишь смягчает удар, а не отменяет его. Рынку пора признать: классические индикаторы перекупленности и графические модели сейчас вторичны. На первый план вышли сводки из зоны конфликта, и именно они будут определять ликвидность активов в ближайшие месяцы.
Данный материал носит аналитический характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.

Февральский отчет ФРС «Beige Book» представляет собой не просто сводку региональных данных, а документ, фиксирующий глубокую структурную трансформацию американской экономики. По сути мы можем наблюдать опасный разрыв между технологическим бумом и стагнацией потребительского сектора.
1. Региональная фрагментация как новый риск. Традиционно экономика США двигалась относительно однородно. Однако в начале 2026 года мы видим формирование «двухскоростной» модели.
Двигатели роста (Даллас, Кливленд, Атланта): Здесь активность стимулируется масштабными инвестициями в инфраструктуру данных и энергетику. Даллас демонстрирует «энергичный» рост в производстве, что резко контрастирует с общим фоном.Зоны стагнации (Миннеаполис, Нью-Йорк, Сан-Франциско): В этих округах фиксируется либо спад, либо «плоская» активность. Сан-Франциско сообщает о сокращениях в техсекторе (несмотря на хайп вокруг ИИ), а Миннеаполис страдает от слабого спроса в ритейле и строительстве.
ФРС становится всё сложнее проводить единую монетарную политику, так как «перегретые» южные штаты требуют сдерживания, а стагнирующий север — поддержки.
2. Тарифный фактор и инфляционная инерция. Один из наиболее значимых выводов отчета — возвращение тарифов в качестве первичного драйвера издержек.
Механизм переноса: Девять округов подтвердили, что тарифы на металлы и сырье стали основным фактором роста цен. Если ранее компании могли абсорбировать эти расходы, то к февралю 2026 года запас маржинальности исчерпан.Ценовая чувствительность: Мы видим классическую ситуацию «стагфляционного давления». Издержки (input costs) растут из-за тарифов и страховых премий, но отпускные цены (selling prices) растут медленнее, так как потребитель с низким доходом просто перестает покупать.
3. ИИ-инвестиции: Фундамент или пузырь? Интересен характер производственного роста. Восемь округов сообщают о росте в промышленности, но его природа крайне специфична. Основной драйвер — дата-центры.
Энергетический симбиоз: Рост спроса на данные тянет за собой энергетическую инфраструктуру. Это создает временный «оазис» для производителей кабелей, систем охлаждения и электрооборудования.Теневая сторона: Традиционный потребительский сектор (автопром, бытовая техника) находится в депрессии из-за проблем с доступностью (affordability). Это означает, что промышленность США сейчас критически зависит от одного узкого сегмента — технологических капиталовложений.
4. Рынок труда: Стратегия «защитной автоматизации». Вместо привычного расширения штатов при росте спроса, компании переходят к стратегии повышения эффективности через технологии.
ИИ как дефлятор издержек: Фирмы внедряют автоматизацию не для агрессивной экспансии, а чтобы купировать рост расходов на здравоохранение и общую компенсацию.Квалификационный разрыв: Сохраняется дефицит только в «skilled trades» (квалифицированных рабочих специальностях), в то время как спрос на офисный персонал и низкоквалифицированных рабочих падает или остается стабильным.
5. Риски финансового сектора и недвижимости. Несмотря на стабильность коммерческого кредитования, жилая недвижимость остается в состоянии «заморозки». Сочетание низких запасов (low inventories) и проблем с доступностью создает тупиковую ситуацию. Любое дальнейшее повышение ставок для борьбы с «тарифной инфляцией» может окончательно обрушить строительный сектор.
Экономика США вступает в период структурной хрупкости. Оптимистичные ожидания бизнеса (упомянутые в отчете) могут столкнуться с реальностью истощенного потребителя.
Ключевые индикаторы для мониторинга в марте-апреле 2026:
Динамика тарифов: Станет ли рост издержек повсеместным?Энергетические мощности: Сможет ли инфраструктура выдержать темпы строительства дата-центров?Потребительский дефолт: Начнет ли «ценовая чувствительность» перерастать в рост просрочек по кредитам в бедных округах.
Можно сказать, что мы наблюдаем не просто временное замедление, а смену экономической парадигмы, где технологический прогресс и торговый протекционизм вступают в прямое противоречие.

Если вы думали, что 2025 год был волатильным, добро пожаловать в март 2026-го. Первая неделя месяца превратилась в захватывающий экономический триллер, где в главных ролях — иранские прокси, американские судьи и непотопляемый потребитель из сферы услуг.
Облигации: «Тихая гавань» сменила вывеску. На этой неделе доходность 10-летних казначейских облигаций США (Treasuries) закрепилась на отметке 4,09%. Для обывателя — цифры, для рынка — сигнал тревоги. Обычно в моменты войн инвесторы бегут в облигации, сбивая их доходность. Но не в этот раз. Сейчас «защитный актив» ведет себя как провинившийся подросток: падает в цене именно тогда, когда он нужнее всего.
Причина проста — инфляционная паранойя. Война с Ираном и угроза закрытия Ормузского пролива (через который идет пятая часть мировой нефти) — это прямой путь к бензину по цене элитного вина. Трейдеры уже смирились с тем, что ФРС не нажмет на кнопку «снижение ставки» ни в марте, ни в июле. Сентябрь теперь кажется оптимистичным прогнозом.
Тарифный маневр Бессента. Министр финансов Скотт Бессент на днях подлил масла в огонь, подтвердив: глобальный тариф в 15% вступает в силу на этой неделе. Это вынужденная мера после того, как Верховный суд «зарезал» предыдущую тарифную сетку.
Администрация обещает, что это временно — всего на пять месяцев, пока не подготовят новую законодательную базу. Но мы же знаем: нет ничего более постоянного, чем временное. Для бизнеса это означает рост издержек «здесь и сейчас», который они, разумеется, переложат на наши с вами плечи.
Сфера услуг: Безумству храбрых поем мы песню. Удивительно, но на фоне геополитического апокалипсиса американский бизнес в сфере услуг чувствует себя как на курорте. Индекс ISM подскочил до 56,1 — максимума за последние три года. Рестораны полны, софт продается, логистика крутится.
Однако цены в секторе услуг продолжают расти (индекс 63), а бизнес-оптимизм держится на налоговых льготах и инерции. Это создает для ФРС патовую ситуацию: экономика слишком сильна, чтобы ее спасать, и слишком дорога, чтобы ее игнорировать.
Рынок труда: Крепостное право 2.0? Свежие данные ADP показали рост на 63 тысячи рабочих мест. Вроде бы позитив, но как всегда есть нюанс. Доктор Нела Ричардсон из ADP отметила любопытный тренд: премия за смену работы упала до исторического минимума.
Люди похоже перестали «прыгать» из компании в компанию в поисках золотых гор. Сейчас стратегия среднего американца — затаиться и держаться за свое кресло. Нанимают в основном в медицине и образовании, в то время как IT и производство потихоньку сокращают штат.
И что дальше? Рынок акций (S&P 500 и Nasdaq) на этой неделе пытается отыграть потери, цепляясь за любые слухи о переговорах с Тегераном. Как только в ленте NYT появляется фраза «Иран готов обсуждать условия», нефть падает, а акции технологических гигантов вроде Amazon и Nvidia начинают дышать.
США вошли в фазу «геополитической инфляции». Экономика США достаточно крепка, чтобы не свалиться в рецессию завтра, но тарифы и дорогая нефть гарантируют «высокие ставки надолго».
Теперь необходимо следить за Ормузским проливом внимательнее, чем за отчетами Apple. Сейчас судьба многих портфелей решается на палубах танкеров (и не только) в Персидском заливе.

Fünf Tage nach der aufsehenerregenden Rede des Gouverneurs der Federal Reserve, Michael Barr (17. Februar 2026), begannen die Märkte und die Expertenwelt, die neue Realität zu verarbeiten. Der Regulierungsbehörde hat offiziell anerkannt: Wir haben es mit einer Technologie für allgemeine Zwecke (GPT) zu tun, die in ihrem Einfluss vergleichbar mit der Elektrifizierung ist, aber eine Diffusionsgeschwindigkeit aufweist, die in der Geschichte ohne Beispiel ist.

Auf dem Papier sieht die amerikanische Wirtschaft Anfang 2026 bemerkenswert gesund aus: Das BIP wächst stetig, und die Arbeitslosigkeit bleibt auf niedrigen Niveaus. Doch wenn Sie auf die Straße gehen und einen gewöhnlichen Passanten fragen, wie er die Situation einschätzt, werden Sie anstelle von Optimismus wahrscheinlich Klagen über die Preise und Unsicherheit über die Zukunft hören.

Wenn Sie erwartet haben, dass die US-Notenbank zu Beginn des Jahres 2026 den Investoren ein Geschenk in Form von Zinssenkungen macht, dann erinnern die letzten Nachrichten aus Washington an eine kalte Dusche. Nach der Sitzung im Januar und einer Reihe von Auftritten der wichtigsten Sprecher (Jefferson, Waller und Bowman) wurde klar: Die Fed hat beschlossen, dass "wer langsam fährt, weiter kommt".

Die ersten Wochen des Jahres 2026 scheinen in die Geschichtsbücher eingehen zu können als eine Zeit, in der die Spielregeln der globalen Wirtschaft nicht nur umgeschrieben, sondern buchstäblich durchgestrichen wurden. Das, was Analysten als „Bodry January“ (Spry January) bezeichnen, wurde zu einem Moment der Konfrontation zwischen institutionellem Krieg, geopolitischem Bluff und radikalem technologischem Nationalismus. Während die Trump-Administration zu aktiven Maßnahmen übergeht, beobachten wir, wie die alte neoliberale Welt dem harten Merkantilismus des 21. Jahrhunderts Platz macht.

Anfang 2026 war für die amerikanische Wirtschaft eine Zeit von Paradoxien und entschlossenen, manchmal an Abenteuer grenzenden Manövern. Während die Aktienindizes historische Höchststände erreichen, bleiben der reale Sektor und der Arbeitsmarkt in seltsamer Erwartung stehen, und das Weiße Haus wechselt zu einem Modell direkter staatlicher Steuerung wichtiger Märkte.

Nach 43 Tagen Shutdown hat der Finanzmarkt der USA endlich frische Daten zur Inflation erhalten, aber die Freude über die „schönen“ Zahlen von 2,7 % wird etwas durch ihre statistische Reinheit getrübt. Wir stehen vor einer einzigartigen Situation: Die Oktoberdaten sind einfach aus der Geschichte gelöscht, und der Novemberbericht, der zwar wie ein Balsam für die Seele des Investors aussieht, trägt zu viel „Rauschen“ in sich. Dennoch zogen es die Börsenindizes vor, sich die Stimmung nicht verderben zu lassen und griffen den positiven Aspekt auf, indem sie die Futures für den S&P 500 und Nasdaq in den grünen Sektor schickten.

10. Dezember 2025. Die FED hat in ihrer Sitzung erneut die Geldpolitik gelockert, indem sie den Zielbereich für den Leitzins um 25 Basispunkte auf 3,50–3,75% gesenkt hat. In der offiziellen Stellungnahme der FED wurde erklärt, dass sich die US-Wirtschaft weiterhin „mäßig“ ausdehnt, jedoch das Wachstum der Arbeitsplätze deutlich zurückgegangen ist, die Arbeitslosigkeit leicht gestiegen ist und die Inflation erneut „etwas hoch“ war (über dem Zielwert von 2%). Der Regulator stellte fest, dass die Verschiebung der Risiken in Richtung einer Verschlechterung der Situation auf dem Arbeitsmarkt ihn zwingt, eine lockerere Politik aufrechtzuerhalten. Gleichzeitig bestätigte die FED ihr Engagement für ihre langfristigen Ziele – maximale Beschäftigung und 2%-Inflation – und versprach, die eingehenden Daten genau zu beobachten, bevor sie weitere Anpassungen der Zinsen vornimmt.

Die amerikanische Wirtschaft zeigt erneut ihren Lieblingstrick – die Bewegung in zwei Geschwindigkeiten. Diesmal beschleunigen sich die Dienstleistungen energisch, die Produktion tritt auf der Stelle, der Arbeitsmarkt sendet alarmierende Signale, und die Investoren setzen synchron auf die geldpolitische Lockerung im Dezember. Und das alles geschieht vor dem Hintergrund von Zöllen, einem Shutdown und einer Korrektur im AI-Sektor.

Wenn man die amerikanische Wirtschaft im November 2025 mit einem Status in sozialen Netzwerken beschreiben müsste, wäre es: „Alles kompliziert“.
Die Federal Reserve hat das aktuelle „Beige Book“ veröffentlicht, und dieses Dokument sieht aus wie eine medizinische Karte eines Patienten, bei dem anscheinend nichts Kritisches wehtut, aber der allgemeine Zustand wird mit einem Wort charakterisiert - Schwäche. Die meisten der zwölf Bezirke der Fed berichten, dass die wirtschaftliche Aktivität „fast unverändert“ geblieben ist.

21. November 2025 wird der stellvertretende Vorsitzende der Fed, Philip Jefferson, eine programmatische Rede in Cleveland halten. Für die Teilnehmer der Finanzmärkte – von Aktien bis Kryptowährungen – ist diese Rede wichtiger, als sie scheint. Der Regulierer hat aufgehört, KI als "futuristisches Spielzeug" zu betrachten und hat begonnen, ihren Einfluss auf die Inflation, den Arbeitsmarkt und, was am wichtigsten ist, auf die finanzielle Stabilität des Systems zu berücksichtigen.

Die amerikanische Wirtschaft zeigt erneut den gewohnten Dualismus der letzten Jahre: Die Statistiken zeigen einen stabilen Anstieg, während die Verbraucherstimmung einen rasanten Rückgang verzeichnet. Diese Diskrepanz ist bereits an sich ein besorgniserregender Indikator, aber Ende 2025 ist sie besonders ausgeprägt.
Aktuelle Daten der Universität von Michigan haben den Optimismus der Investoren gedämpft: Der Verbraucherindex ist nur auf 51,0 Punkte gestiegen – formal ein Anstieg, aber im Grunde bleiben wir am historischen Tiefpunkt, nur wenige Schritte vom Negativrekord aus Juni 2022 entfernt. Der Index der aktuellen Bedingungen ist um 12,8% eingebrochen und hat ein neues Minimum in der gesamten Geschichte der Beobachtungen erreicht. Der Hauptgrund ist die drastische Verschlechterung der Einschätzung der persönlichen Finanzen und der Bedingungen für größere Käufe. Die Menschen fühlen sich wieder ärmer, selbst trotz der langsamen Inflationsrate.

Der Abschluss des längsten Shutdowns in der modernen Geschichte der USA hat eines der großen politischen Risiken beseitigt, aber den Märkten nicht die Klarheit gebracht, auf die viele gehofft hatten. Formal sieht alles positiv aus: Die Regierung hat wieder gearbeitet, die Bundesbehörden kehren zu Datenveröffentlichungen zurück, die Budgets sind wieder freigegeben. Doch in der Praxis erhielten die Investoren nicht Ruhe, sondern eine neue Welle der Vorsicht – und der Grund dafür war nicht nur die technische Pause in der Statistik, sondern auch, dass die Märkte zunehmend in zwei parallelen wirtschaftlichen Realitäten leben.

Und lange Zeit haben wir, Kollegen, die Optik auf China nicht gerichtet. Schauen wir uns das an?
Der Oktober hat gezeigt, dass die chinesische Wirtschaft nicht mehr auf die gewohnten Unterstützungsrezepte reagiert: Offizielle PMI-Daten zeichnen ein Bild eines anhaltenden Rückgangs in der Industrie und eines kaum lebendigen Dienstleistungssektors, während die Maßnahmenpakete, obwohl sie nominal groß sind, bisher nicht in spürbares Wachstum umschlagen. Der Produktionsindex ist auf 49,0 gefallen – das ist nicht nur eine Zahl, es ist der siebte Monat in Folge, in dem der Fabriksektor die Produktion und Aufträge reduziert und die Exportpositionen schneller fallen, als neue Märkte sie kompensieren können. Gleichzeitig bleibt der NBS-Komposit (Indikator der Geschäftstätigkeit des privaten Sektors in China) an der Grenze zwischen Stagnation und schwachem Wachstum, was das Gefühl der „Hängematte“ verstärkt – die Behörden führen Instrumente ein, aber die Wirtschaft bleibt träge.

Die Federal Reserve hat nach der Sitzung des FOMC am 29. Oktober 2025 den Zielbereich für die kurzfristigen Zinssätze um 25 Basispunkte auf 3,75–4,00% gesenkt. Auf den ersten Blick scheint dies eine vorsichtige Lockerung zu sein, aber eine tiefere Analyse des Textes der Erklärung und des Kontextes zeigt ein viel reichhaltigeres Bild: eine Kombination aus vorsichtiger Lockerung der Politik, Fortsetzung des "kombinierten" Ansatzes (Zinssatz + Bilanz) und der Bereitschaft, auf Risiken in den Daten dynamisch zu reagieren.

#CPIWatch
Die aktuellen wirtschaftlichen Signale aus den USA, Kollegen, scheinen widersprüchlich zu sein: Die Verbraucher verlieren das Vertrauen, aber die Unternehmen zeigen Resilienz, während die Märkte weiterhin auf sinkende Zinssätze der US-Notenbank setzen. Am Ende erhalten wir ein mosaikhaftes Bild, in dem schwache Inflation und eine sanfte Rhetorik der Regulierungsbehörden die Risikobereitschaft anheizen, trotz bestehender struktureller Bedrohungen.